Предлагаемый очерк я намерен посвятить вопросу о чутье охотничьей собаки - органа, без которого нет охотничьей собаки в истинном значении этого слова. Попутно я позволю себе пояснить разницу между собакой для охоты и собакой, содержимой для полевых испытаний, - собакой, если можно так выразиться, «призовой». Многие спортсмены завели себе собак, и первоначальная идея, легшая в основание учреждения полевых испытаний - в целях поднятия работоспособности и подбора кровных и рабочих производителей, - свелась, под влиянием поощрения работы денежными призами, к азарту, к непременному требованию от собаки бешеного поиска в карьер в ущерб добычливости охоты, - к случайностям, благодаря которым призы на полевых испытаниях берутся собаками, нашедшими скорее дичь, а не теми, которые лучше по чутью. Представим себе, что на состязаниях идут две собаки. Одна идеальна по чутью, по верности и опытности, другая носится как угорелая и значительно хуже первой. Хорошая собака и на испытаниях пойдет так же, как она ходит на охоте, правильным и размеренным ходом, пользуясь ветром и сообразуясь с условиями местности. Но, чтобы собака могла ориентироваться - ей нужно время. А другая - пока первая ориентируется - уже носится без толку, проскочит десять птиц и станет, наконец, над одиннадцатой. Все это для собаки с ходом - дело нескольких секунд, особенно на местах, где обыкновенно устраиваются полевые испытания, в угодьях, где дичь насажена и где она кишмя-кишит. И в результате приз присуждается не первой собаке, нашедшей дичь позднее и не прошедшей ни одной птицы, а второй, которая нашла случайно, быть может, и для практической охоты представляет собой круглый нуль. Где примешены деньги - является азарт, игра на призы, лицеприятие, подбор «благоугодных» лишь в состав жюри и честолюбие. Дело полевых испытаний свелось к вышеуказанному, и хорошие охотничьи собаки на них не только не участвуют, но и участвовать не могут. Объясню подробнее.

Владея вполне оборудованным питомником для разведения собак, необходимо строго соблюдать следующие указания. Дело в том, что собаки, находясь постоянно в запертом помещении питомника, гуляя на его дворе и видя всегда одно и тоже лицо, которому поручено их кормление, чрезвычайно туго развиваются умственно и отчасти физически. Привыкнув к одному человеку или даже нескольким лицам, которых собаки постоянно видят, они недоброжелательно относятся к каждому постороннему. Нечего и говорить, насколько туго поддаются дрессировке такие собаки, особливо если их отдают в руки незнакомого егеря, что бывает в восьмидесяти случаях из ста. Как трудно бывает новому хозяину приучить к себе собаку, купленную им в питомнике, хотя бы и в зрелом возрасте, и, наконец, сколько хлопот, неприятностей и волнений может доставить такая собака своими беспричинными, на первый взгляд, испугами, своей дикостью и полным неумением вести себя на воле без привязи!

Наше поколение, родившееся в 50-х годах уже прошлого века, о Второй мировой войне знало довольно много. К празднику Великой Победы мы обходили бывших фронтовиков и записывали их воспоминания, чтобы выпустить праздничную стенгазету. Мне никогда не забыть, как мой сосед, механик-водитель Т-34, участвовавший в боях под Прохоровкой, плача навзрыд, рассказывал такое, что в учебниках истории не прочтешь. Долгое время я считал, что во время Великой Отечественной войны, люди только и делали, что воевали и совершали трудовые подвиги в тылу, а собак готовили только для фронта, чтобы искать мины и подрывать танки и эшелоны. Но, оказывается, это далеко не так. Племенным собакам выдавались пайки, проводились выставки и полевые испытания охотничьих собак.